На мой взгляд, самый главный вывод по итогам состоит в следующем: НАТО перестраивает себя под долгую конфронтацию.
Страны Альянса намерены направить не менее 70 млрд евро на военную помощь и подготовку Украины в 2026 году и сохранить сопоставимый уровень поддержки в 2027-м. Еще 27 млрд евро планируется вложить в топливную инфраструктуру НАТО - хранилища, распределительные мощности и трубопроводы, прежде всего на восточном направлении.
Параллельно ускоряется внедрение ИИ, создается единое военное облако, масштабируются беспилотные технологии.
Это уже не просто поддержка Украины. На наших глазах формируется инфраструктура постоянной военной экономики. Не чрезвычайный режим на год-два, а новая модель существования Альянса.
Марк Рютте назвал ее «NATO 3.0». За красивой формулой - вполне практичная конструкция: США сохраняют лидерство, а Европа и Канада должны больше платить и брать на себя все большую часть нагрузки.
Показателен и сюжет с Patriot. Дональд Трамп объявил, что Украина получит возможность производить американские ракеты-перехватчики для этих комплексов. Для Зеленского это, безусловно, политический результат: Киев пытаются встроить уже не только в систему поставок, но и в западную оборонную промышленность.
Но есть важная оговорка. Это не новые батареи Patriot, которые появятся завтра. Создание производственной линии, подготовка специалистов и поставка дефицитных компонентов могут занять не менее года. Поэтому пока громкое решение остается скорее инвестицией в продолжение войны, чем быстрым ответом на текущие проблемы украинской ПВО.
Десятилетиями европейская социальная модель держалась в том числе на экономии на обороне. Теперь эта эпоха заканчивается. Европейскому избирателю предлагают оплачивать новую военную архитектуру из собственного кармана - через бюджеты, долги и сокращение других расходов.
Для России вывод тоже очевиден. Надежда на то, что Запад просто устанет от Украины, выглядит все менее реалистично. НАТО пытается превратить поддержку Киева из решения отдельных политиков в постоянно работающий механизм.
Но у этой модели есть слабое место.
Чем дороже становится новая безопасность, тем громче внутри самой Европы будет звучать вопрос: кто за все это заплатит?
Именно здесь, на мой взгляд, пройдет один из главных политических конфликтов ближайших лет - между геополитическими амбициями элит и кошельком европейского избирателя.