Пожалуй и я соглашусь с тем, что оно выглядит слишком масштабно, чтобы считать его обычной попыткой вернуть активы или смягчить санкции. Десятки часов разговоров, отдельное эссе о будущем России, обложка и почти политический портрет крупного промышленника.
Поэтому я бы рассмотрел более интересную версию: Мельниченко тестируют в роли нового неофициального переговорщика.
Не дипломата и не чиновника. Его возможная функция другая - говорить с западными элитами на понятном им языке: деньги, собственность, рынки, безопасность и долгосрочные риски.
Формального подтверждения такой версии нет. Но логика интервью на нее работает. Мельниченко не предлагает Западу полюбить Россию. Он говорит прагматичнее: попытка унизить, разрушить или полностью изолировать страну не сделает Европу безопаснее.
На выходе можно получить реваншистскую Россию, еще более тесную зависимость Москвы от Китая, распад крупнейшей ядерной державы или окончательно закрытую военную крепость.
То есть речь не о дружбе. Речь о предсказуемости.
В этом качестве Мельниченко действительно может быть полезен Кремлю. Дипломат связан официальной позицией, политик вызывает идеологическое отторжение, чиновник ограничен протоколом. А крупный промышленник может говорить свободнее.
Он десятилетиями был частью глобальной экономики и на собственном опыте убедился, насколько условны международные гарантии собственности, когда начинается большой политический конфликт. Его биография сама подтверждает один из главных тезисов Путина: капитал остается беззащитным, если за ним не стоит сильное государство.
Но интервью адресовано не только Западу.
Внутри России Мельниченко фактически предлагает новый договор между государством и крупным бизнесом. Старая модель закончилась: нельзя зарабатывать в России, а семью, активы и будущее держать в другой юрисдикции.
Новая формула выглядит так: бизнес связывает капиталы и личную судьбу со страной, инвестирует в ее развитие и становится частью национального проекта. Государство в ответ дает более устойчивые правила и допускает крупный промышленный капитал к обсуждению будущего.
То есть Мельниченко одновременно предлагает Западу новый канал коммуникации, а Кремлю - новую модель отношений с бизнесом.
Он не просит политической власти напрямую. Но претендует на право участвовать в разговоре о том, что именно Россия будет строить дальше.
Поэтому интервью похоже на тестирование сразу двух конструкций: нового неофициального канала общения с Западом и нового договора между государством и промышленной элитой.
Возможно, в системе появляется еще один переговорный контур.
Промышленник говорит с теми, кто считает деньги, риски и последствия. И объясняет им простую вещь: с Россией можно не соглашаться. Но договариваться с ней все равно придется.
#Листратов
@politolog_listratov
https://www.kommersant.ru/doc/8800209?ysclid=mrezs0ypqq791631307
Поэтому я бы рассмотрел более интересную версию: Мельниченко тестируют в роли нового неофициального переговорщика.
Не дипломата и не чиновника. Его возможная функция другая - говорить с западными элитами на понятном им языке: деньги, собственность, рынки, безопасность и долгосрочные риски.
Формального подтверждения такой версии нет. Но логика интервью на нее работает. Мельниченко не предлагает Западу полюбить Россию. Он говорит прагматичнее: попытка унизить, разрушить или полностью изолировать страну не сделает Европу безопаснее.
На выходе можно получить реваншистскую Россию, еще более тесную зависимость Москвы от Китая, распад крупнейшей ядерной державы или окончательно закрытую военную крепость.
То есть речь не о дружбе. Речь о предсказуемости.
В этом качестве Мельниченко действительно может быть полезен Кремлю. Дипломат связан официальной позицией, политик вызывает идеологическое отторжение, чиновник ограничен протоколом. А крупный промышленник может говорить свободнее.
Он десятилетиями был частью глобальной экономики и на собственном опыте убедился, насколько условны международные гарантии собственности, когда начинается большой политический конфликт. Его биография сама подтверждает один из главных тезисов Путина: капитал остается беззащитным, если за ним не стоит сильное государство.
Но интервью адресовано не только Западу.
Внутри России Мельниченко фактически предлагает новый договор между государством и крупным бизнесом. Старая модель закончилась: нельзя зарабатывать в России, а семью, активы и будущее держать в другой юрисдикции.
Новая формула выглядит так: бизнес связывает капиталы и личную судьбу со страной, инвестирует в ее развитие и становится частью национального проекта. Государство в ответ дает более устойчивые правила и допускает крупный промышленный капитал к обсуждению будущего.
То есть Мельниченко одновременно предлагает Западу новый канал коммуникации, а Кремлю - новую модель отношений с бизнесом.
Он не просит политической власти напрямую. Но претендует на право участвовать в разговоре о том, что именно Россия будет строить дальше.
Поэтому интервью похоже на тестирование сразу двух конструкций: нового неофициального канала общения с Западом и нового договора между государством и промышленной элитой.
Возможно, в системе появляется еще один переговорный контур.
Промышленник говорит с теми, кто считает деньги, риски и последствия. И объясняет им простую вещь: с Россией можно не соглашаться. Но договариваться с ней все равно придется.
#Листратов
@politolog_listratov
https://www.kommersant.ru/doc/8800209?ysclid=mrezs0ypqq791631307